Новый год сегодня кажется неотъемлемой частью городской культуры Баку — сияющие улицы, величественные ели на площадях, атмосфера праздника и предвкушения чудес. Но путь этого праздника к сердцу бакинцев был долгим, парадоксальным и местами драматичным.
Уже сто лет назад город жил в предновогоднем ожидании, однако традиции формировались под влиянием политических перемен, имперских обычаев и культурного многообразия. Именно в этой истории новогодняя елка становится не просто украшением, а зеркалом эпохи, символом моды, статуса и даже смелости.
В Российской империи главным зимним торжеством было вовсе не добро знакомое нам 31 декабря — главным праздником оставалось Рождество. Его массовое внедрение началось после реформ Петра I, который буквально заставлял подданных привыкать к европейским обычаям. Бал-маскарады, шум, игры, веселье — всё это должно было символизировать «новый мир» и новую культуру. Елки сначала не существовало как полноценного атрибута — дома украшали еловыми ветками или заменителями из местной флоры. Полноценное рождественское дерево приходит позже — благодаря императрице Александре Федоровне, супруге Николая I, которая принесла немецкие традиции в российский двор и сделала елку обязательным атрибутом праздника. С зажженными свечами она выглядела волшебно — и опасно. История помнит и пожары, и придворные церемонии, где зажжение свечей считалось почти священнодействием.
Постепенно елка из символа императорского дома превратилась в массовую моду. Сначала ею восхищалась знать, затем — горожане, а позже — и провинциальные города, где европейские традиции воспринимались как признак статуса и культурной «продвинутости». Баку в этом плане оказался особым явлением. Город нефти, капитала, миграций и культурных пересечений, он уже к концу XIX века стал одной из самых космополитичных площадок империи. В Баку стекались иностранцы: немцы, поляки, англичане, шведы — для них рождественская елка была обязательной частью жизни, предметом ностальгии и культурного кода. Русские жители города также сохраняли свои традиции — и в домах появлялись елки, украшенные игрушками, фруктами, конфетами и свечами. Под них клали подарки, создавая магию, знакомую с детства
Любопытно, что азербайджанская знать вскоре тоже приняла этот обычай — пусть и не как религиозный символ, а как модный и престижный элемент европейского образа жизни. Формально для мусульман Рождество было чуждо, а традиционный новый год связан с весенним Новрузом. Но Баку всегда жил шире формальных границ. Здесь мусульмане поздравляли христиан с их праздниками, а христиане — мусульман. Елка, к слову, была для города предметом роскоши. На Абшероне ели не растут, поэтому их доставляли из северных губерний. Иногда их заменяли соснами или хвойными ветвями. Стоило это дорого, поэтому в дома простых горожан традиция проникала медленно. Массовой практика стала лишь после Первой мировой войны.
Первыми «официальными» елками в Баку стали праздники в Городской думе, в доме губернатора, у представителей власти, в интеллигентских семьях, а также у православного духовенства. Очень часто они организовывались для сирот и детей из малообеспеченных семей — благотворительность всегда была важным элементом городской культуры. Правда, мусульманских детей среди участников таких мероприятий было немного, а девочек и вовсе единицы — такова была социальная реальность эпохи. Важнейшей частью праздничного кода стали открытки. В Российской империи они появились в 1872 году, а к концу XIX века Баку буквально заполнили яркие поздравительные карточки. Их покупали все — и христиане, и мусульмане, что само по себе было символом городского взаимоуважения.
Советская эпоха добавила драматизма. После установления советской власти Рождество и Новый год некоторое время продолжали существовать без официальных запретов. Но в 1929 году рождественские и новогодние праздники запрещают окончательно, 1 января становится рабочим днем, а елка — «буржуазным пережитком». И только в 1935 году власть неожиданно возвращает новогоднюю елку как светский, «детский» символ радости. Однако праздник меняет лицо: вместо домашних традиций — коллективные встречи в домах культуры, на заводах и фабриках. Баку, как крупный индустриальный центр, мгновенно включается в эту новую модель празднования.
Сегодня традиция украшать город к Новому году снова расцвела. Баку сияет огнями, улицы наполняются праздником, а елка перестала быть символом религии или идеологии — она стала частью общей городской идентичности, знаком открытости, многокультурности и памяти о сложном историческом пути. И в этом — главное чудо: традиция, рождённая в других землях, пройдя путь через империи, революции и запреты, укоренилась здесь и стала по-настоящему бакинской. Если Баку умеет превращать чужое в своё, то это не просто про праздник — это про характер города.
Гаджи Джавадов
