Пизанская башня давно перестала быть просто архитектурным курьёзом. Она превратилась в объект постоянных научных исследований на протяжении почти тысячи лет. Башня медленно кренится, но не сдаётся, оставаясь символом Пизы и одной из самых изучаемых построек в мире.
Редкий и особенно ценный взгляд на эту достопримечательность сохранился в заметках азербайджанского журналиста Азада Шарифова, побывавшего в Италии в 1976 году в составе советской делегации.
В 1976 году Италия принимала ежегодный фестиваль коммунистической газеты L’Unità(«Единство»). По традиции, на праздник приглашали художественный коллектив из одной из союзных республик СССР, и в тот год выбор пал на Азербайджанский государственный ансамбль народного танца. Вместе с артистами в Италию отправился журналист, публицист и известный исследователь эпохи Азад Шарифов (1930–2009).
За 34 дня делегация посетила 32 города, дала 24 концерта, собравших в общей сложности более 100 тысяч зрителей. Это была не просто гастрольная поездка — скорее культурная экспедиция, в которой Шарифов фиксировал не только концерты, но и детали итальянской жизни, архитектуры, настроений и разговоров с местными жителями.
Особое место в его заметках занимает Пиза — город, который, по словам журналиста, знаменит «не только своей падающей башней, но и почти стотысячной студенческой аудиторией». Именно студенты стали основной публикой концерта азербайджанского ансамбля, прошедшего с аншлагом и, как отмечал Шарифов, «с большим успехом».
Однако профессиональный интерес журналиста быстро вышел за рамки сцены. Его внимание привлекла главная архитектурная загадка города — мраморная колокольня, часть монументального ансамбля, включающего собор, баптистерий и кладбище Кампо-Санто. Уже тогда башня «падала» около 800 лет — и этот факт звучал почти вызывающе.
Шарифов подробно фиксирует не слухи, а официальные научные оценки своего времени. Он цитирует профессора Джузеппе Тоньоло — председателя специального комитета по изучению состояния башни. Тот объяснял ситуацию предельно хладнокровно: сооружение рухнет лишь тогда, когда вертикальная ось основания пересечёт край вершины. При скорости увеличения наклона около одного миллиметра в год это, по расчётам 1970-х, могло произойти лишь через две тысячи лет.
В Пизе, как писал Шарифов, царила осторожная инженерная философия. В бюро министерства общественных работ считали, что главное — не навредить: любое необдуманное вмешательство могло ускорить катастрофу. Поэтому башню решили «оставить самой себе», но под постоянным контролем. В одном из закрытых для посетителей этажей уже тогда находились измерительные приборы, фиксировавшие колебания, наклон и сейсмическую активность ежедневно.
Журналист также излагает историческое объяснение причин наклона. Первый строитель башни, мастер Боннано, прекратил работы, как только заметил отклонение — он рассчитывал, что грунт осядет. Но подземные воды и торопливость заказчиков сыграли решающую роль. По версии исследователей, фундаменту требовался минимум год для стабилизации, однако первый этаж был возведён уже к 1174 году.
После почти векового перерыва строительство возобновил Джованни диСимоне. К тому моменту наклон третьего этажа превышал 90 сантиметров. Архитектор пошёл на инженерный риск: он сделал верхние ярусы легче, уменьшил толщину стен, использовал более лёгкие материалы и даже заложил пустоты в конструкции. Внутри башня оказалась практически полой — без внутренних перекрытий и усиливающих элементов. Даже каменная винтовая лестница была спроектирована так, чтобы снижать нагрузку на наклонённую сторону.
Окончательный облик башня приобрела около 1350 года. Последний строитель, Томазо д’Андреа Пизано, возвёл седьмой и восьмой этажи, сознательно сместив верхний ярус на север. Ось башни получила заметный излом, а восьмой этаж оставили без крыши — ещё один способ уменьшить вес. Шарифов делает важный вывод: ошибка, допущенная из-за спешки в начале строительства, была частично компенсирована инженерной интуицией последующих поколений. Именно поэтому башня стоит до сих пор.
Журналист не оставил без внимания и народные легенды Пизы. В Пизе ему рассказали легенду о том, как архитектора якобы обманули, отказавшись платить за работу. В ответ он приказал башне «следовать за ним» — и та накренилась. Деньги мастеру выдали, но наклон остался как напоминание будущим градоначальникам. Шарифов фиксирует эту историю без иронии, как часть живой городской памяти.
Заметки Азада Шарифова ценны не только фактами, но и ракурсом. Это взгляд профессионального журналиста из советского Азербайджана, оказавшегося в Италии в момент, когда Пизанская башня ещё не была «стабилизирована» современными методами конца XX века. Его текст — документ эпохи, в котором наука, история, гастрольная жизнь и человеческое любопытство переплетаются в единый рассказ.
И, возможно, именно поэтому Пизанская башня в его описании выглядит не туристическим символом, а живым существом — упрямым, хрупким и удивительно стойким.
Гаджи Джавадов
