Хафиз Ширази: «В мире нет для меня иного прибежища, кроме твоего порога»
В одном из тёмных, погружённых во мрак залов Музея Виктории и Альберта хранится ковёр длиной 10,5 метра — ковёр, поражающий воображение своей красотой. В музее, возведённом в честь западной Виктории и восточного Альберта и превратившемся сегодня в обитель и хранилище цивилизаций и культур, на это произведение искусства, причисляемое к величайшим шедеврам мировой красоты, направляют часто мерцающий свет. Всё ради того, чтобы сохранить его изящество и великолепие. У этой жемчужины Востока, как и у народа и страны, которым она принадлежит, удивительная история — одновременно необычная, величественная и полная драматизма.

Из Петербурга, белокаменного города, он с тоской взирает на Родину
Из имеющихся сведений известно, что для того, чтобы представить это произведение искусства, ставшее первым азербайджанским ковром, история которого была полностью и открыто задокументирована, во всём его величии посетителям музея, другой ковёр пришлось разрезать. Вторая часть ныне хранится в американском Лос-Анджелесе. У этого ковра нет каймы, нет и другой его части: из Петербурга, белокаменного города, он с тоской взирает на Родину. В действительности оба ковра были сотканы одновременно. Однако спустя 400 лет их разлучили.

Его появление в Лондоне связано с именами торговцев и владельцев компаний, которые покупали, продавали и обманывали
После того как царская Россия оккупировала Кавказ, полностью подчинила себе Азербайджан и вынудила его стать соседом своих исторических земель, оставив на его груди горы «Гюлистан» и «Туркманчай», в Петербург была отправлена половина знаменитого ковра Шейха Сафи из Ардебиля.
Это произошло в период, когда вместе с 300-каратным бриллиантом, переданным царской России в качестве кровной компенсации и возмещения за убийство Грибоедова — поэта, переводчика и дипломата, которого после завоевания Индии Надир-шахом Афшаром привезли ко двору Афшаров, а впоследствии по повелению принца из династии Каджаров подвергли жестокой казни, — в Россию отправлялись десятки тысяч книг, рукописей, тезкире и джунгов из библиотеки Шейха Сафи. Вместе с ними была выслана и половина знаменитого Ардебильского ковра. Появление его второй части в Лондоне связано с извилистым и непростым путём, а также с именами торговцев, перекупщиков и владельцев компаний, занимавшихся куплей-продажей.

Произведение искусства, сотканное нить за нитью, узор за узором по указу шаха Тахмасиба I
Эти ковры, сотканные нить за нитью, узор за узором, словно любовное послание, адресованное будущим поколениям, были созданы по повелению шаха Тахмасиба I. Он остался в истории не только как правитель, поднявший знамя победы над скорбью после Чалдыранской битвы, но и как покровитель культуры. Это тот самый шах, чей отец, шах Исмаил Сефеви, на поле боя рассёк надвое Малкочоглу, а впоследствии султан Сулейман вновь пережил его мучения в лице Ибрагим-паши.
Из других источников известно, что в 1539 году в придворной мастерской по изготовлению ковров были сотканы два одинаковых ковра. Установили станки, на шёлковую основу — нити утка и основы — начали наносить узелки. На одном из концов ковра была выткана строка одного из великих мыслителей и поэтов Востока Хафиза Ширази:
«В мире нет для меня иного прибежища, кроме твоего порога!»
Рядом с этим знаменитым стихом была вплетена и подпись мастера:
«Раб твоего порога, работа Махмуда из Кашана. 946 год хиджры».

Знак почтения к историческому наследию и памяти святых
Двадцать шесть миллионов узелков и орнаментов, составляющих неповторимую красоту этого огромного ковра, и сегодня демонстрируют миру духовное величие и мастерство его создателя, а точнее — настоящего мастера своего дела.
Ковёр Шейха Сафи, сотканный по приказу шаха Тахмасиба для мавзолея Шейха Сафи в течение четырёх лет и ставший жемчужиной Ардебиля, с самого своего появления превратился в символ любви, преданности, уважения к историческому наследию и памяти святых.
На протяжении многих лет — вплоть до 1843 года — ковёр находился в мавзолее Шейха Сафи. В том году он привлёк внимание путешественников, прибывших в Ардебиль. Именно благодаря их интересу это произведение искусства словно впервые вышло на свет. В отношении знаменитого ковра стали распространяться сведения, сопровождавшиеся восклицанием: «Этому ковру около 300 лет!»
Однако спустя 30 лет произошло страшное событие. Во время землетрясения в Ардебиле одна из частей мавзолея была разрушена. После случившегося ковры выставили на продажу. Хотя до сих пор неизвестно, кто именно выставил их на продажу, кому они были проданы и сколько денег за них получили, имена покупателей известны.

Эдуард Стенбенг: «Священный ковёр мечети Ардебиля»
Из других источников известно, что ковры приобрела компания «Зиглер», занимавшаяся торговлей в Тебризе и Манчестере. Компания купила два старых ковра, один из которых имел отверстие. Чтобы спасти один ковёр, сотрудники компании разобрали другой на несколько частей. У второго ковра обрезали кайму, удалили некоторые фрагменты и использовали их для восстановления первого. В результате получились один целый и один неполный ковёр.
В 1892 году целый ковёр был выставлен на продажу в Лондоне компанией Винсона Робертса. Через год после продажи ответственный представитель компании Эдуард Стенбенг выпустил книгу. Именно в ней он дал этому знаменитому ковру название: «Священный ковёр мечети Ардебиля».
Сегодня мы называем его ковром Шейха Сафи, однако миру он известен и признан под названием «Священный ковёр мечети Ардебиля» — жемчужина, посвящённая памяти Шейха Сафи, деда шаха Тахмасиба I, правителя Сефевидской империи.

Уильям Моррис: «Самый красивый восточный ковёр из всех, что я видел»
Исторические источники свидетельствуют и о том, что для проверки подлинности ковра был приглашён искусствовед по имени Уильям Моррис. Один из экспертов Музея Виктории и Альберта, Моррис, охарактеризовал ковёр следующими словами: «Самый красивый восточный ковёр из всех, что я видел». В письме своему другу он также отметил: «Ему нет равных».
Государство выделило 1500 фунтов стерлингов на приобретение этого ковра. Однако Уильяму Моррису удалось добиться увеличения суммы до 1750 фунтов. Оставшуюся часть средств он и жертвователи внесли самостоятельно. В итоге в 1893 году музей приобрёл «Священный ковёр мечети Ардебиля» — ковёр Шейха Сафи — за 2000 фунтов стерлингов.

Пол Кетти отказывается продать «Священный ковёр мечети Ардебиля» мусульманину
Второй, оставшийся неполным ковёр был выставлен на продажу Робинсоном. Сначала он украшал дома состоятельных американцев, а позднее вошёл в коллекцию лорда Дювина — одного из самых известных коллекционеров антиквариата того времени. После приобретения ковра Дювин неизменно отвечал отказом всем, кто обращался к нему с предложением о покупке: «Не продаётся».
Из других источников известно, что нефтяной магнат по имени Пол Кетти тайно приобрёл ковёр у лорда Дювина примерно за 70 тысяч долларов.
В 1938 году нефтяному магнату поступило предложение из Каира. Сестра короля Египта Фарука, принцесса Фавзия, в то время готовилась к браку с наследным принцем Ирана Мохаммедом Резой. Египетский король хотел преподнести знаменитый ковёр Шейха Сафи своей сестре в качестве свадебного подарка и включить его в её приданое. Однако его намерению не суждено было осуществиться. Несмотря на предложенные 250 тысяч долларов, Пол Кетти отказался продавать «Священный ковёр мечети Ардебиля» мусульманину.
Шейх Сафи, ставший адресатом чудес и удивительных событий, посланником Шёлкового пути в ангельском облачении, местом тоски и печали по Сефевидской империи, в 1953 году был подарен Полом Кетти Музею Виктории и Альберта.
Несмотря на это, копии лондонского ковра стремительно распространились по всему миру. Ковры, которые ткали и выставляли на продажу фабрики, в мгновение ока стали украшать особняки, дворцы, официальные учреждения и музеи.
Одна из таких копий находилась в Берлине, в официальном рабочем кабинете Адольфа Гитлера. Другая украшала резиденцию премьер-министра Великобритании — дом № 10 на Даунинг-стрит (10 Downing Street).
Ссылаясь на ещё один источник, отметим, что копии «Священного ковра мечети Ардебиля» — ковра Шейха Сафи — и сегодня продолжают распространяться по миру. Их стоимость варьируется от 200 до 45 тысяч долларов США.

Кендрик: «В мавзолее нет места для ковра такого размера. Разве что во дворе»
Несмотря на всё это, историки и искусствоведы до сих пор продолжают спорить: «Действительно ли ковёр Шейха Сафи был соткан для мечети Ардебиля?»
Ведь когда в 1795 году составлялась опись предметов, находившихся в мавзолее, эти два знаменитых ковра в перечень не вошли.
В 1914 году сотрудник Музея Виктории и Альберта Кендрик писал по этому поводу:
«В мавзолее нет места для ковра такого размера. Разве что во дворе. Мы знаем имя автора ковра, знаем год его создания, но не знаем, в каком именно городе он был соткан. Был ли это Тебриз, Кашан или Ардебиль — нам неизвестно!»
Придя к такому заключению, Кендрик, однако, упускает из виду, что ответ на этот вопрос ясен как день и заключён в самом адресе — подписи, оставленной автором ковра. Если бы ковёр, сотканный в Ардебиле, не предназначался для порога мавзолея Шейха Сафи, мастер не стал бы вплетать в его угол, в предназначенную для этого часть, строки Хафиза Ширази:
«В мире нет для меня иного прибежища, кроме твоего порога».

Общенациональный лидер Гейдар Алиев привёз ковёр Шейха Сафи в Белый дом — президентскую резиденцию, как наследие и достояние народа
Сефевидская империя зародилась у священного места Шейха Сафи, у его духовной обители. Став символом и свидетельством азербайджанского духа, она творила историю в единстве Меча и Пера. Из её света впоследствии родились такие империи, как Афшарская и Каджарская.
В начале прошлого столетия лидеры, творившие историю на Востоке под лозунгом «Однажды поднятый флаг никогда больше не опустится!», воплотили в жизнь эту историческую мечту. А Общенациональный лидер Гейдар Алиев, словно продолжая эту историческую миссию, привёз ковёр Шейха Сафи в Белый дом — президентскую резиденцию, представив его как наследие и достояние народа.
А увековечить его в списке мирового материального и духовного наследия выпала честь Первому вице-президенту страны, первой леди, чьё имя связано с созданием Фонда Гейдара Алиева — памятника, воздвигнутого в честь Общенационального лидера.
Ещё в 1930-е годы прошлого века её дед по отцовской линии, писатель Мир Джалал, обращаясь к месту памяти Шейха Сафи — Юсифа-Зулейхи, произнёс слова: «Не продам чужим!»
Ковёр — это наша память. На нём делает свои первые шаги появившийся на свет ребёнок, в него заворачивают тех, кто покидает этот мир, а портреты дорогих нашему сердцу людей вешают в почётном углу дома на его фоне…
Шараф Джалилли