Детство можно вспомнить по фотографии или песне. Но стоит почувствовать знакомый запах, как оживают не просто воспоминания, а чувства, которые когда-то наполняли нас. Аромат свежего хлеба, доносящийся с конца улицы, запах нафталина, нагревающегося после дождя асфальта — и на мгновение тебе снова семь лет.
У этого есть и научное объяснение. Сигналы обоняния достигают участков мозга, связанных с эмоциями и памятью, более коротким путём, чем сигналы других органов чувств. Поэтому запах не просто пробуждает воспоминание, а позволяет пережить его заново. В литературе это называют «эффектом Пруста». Французский писатель сумел воскресить целое детство благодаря аромату печенья, обмакнутого в чашку чая.
Баку принадлежит к городам, которые запоминаются запахами. Здесь смешиваются море, нефть, ветер и камень. К ним добавляются ароматы бабушкиной кухни, дворовых деревьев и школьных коридоров. Этот рассказ не претендует на научное описание города. Это альбом запахов, сохранившийся в памяти целого поколения.
Baki-baku.az рассказывает о запахах столицы, которые оживляют наши детские воспоминания.
Каспий: соль, йод и асфальт после дождя
На карте детства бакинца первым появляется запах моря. Повсюду он разный. На берегу пахнет водорослями и влажным песком, на улицах возле бульвара чувствуется солоноватый воздух, а в самых отдалённых кварталах остаётся лишь ощущение, что море где-то рядом.
Этот запах приносит ветер. В дни хазри воздух холодный, чистый и немного колючий, словно иголки, а на одежде оседает соль. Когда дует гилавар, он становится тяжёлым, жарким и влажным, будто городу трудно дышать. Взрослые понимали, какой будет погода, по названию ветра, а мы — по его запаху.
Есть ещё запах дождя. Когда после засушливых дней первые капли падают на асфальт и камни, город словно на мгновение делает глубокий вдох. Тот, кто однажды почувствовал этот запах, будет узнавать его всю жизнь.
Нефть и бензин: запах, оставшийся в наследство от Чёрного города
Запах, который отличает Баку от других городов, — это нефть. Более ста лет назад скважины Бибиэйбата и Балаханы, заводы братьев Нобель пропитали им город. Прошло время, многие скважины затихли, но этот запах не исчез из городской памяти.
В детстве он встречался нам в самых обыденных местах: в старом автобусе, возле автозаправки, в запахе масла и керосина, исходившем от отцовских рук после ремонта машины. В некоторых домах зимой топили керосиновые печи. Их запах чувствовался даже за закрытой дверью.
Ребёнку он не казался неприятным. Это был запах «взрослого мира», работы, дороги, поездок и машин. Запах нефти — ещё и невидимое удостоверение личности бакинца. Даже уехав в другой город, невольно ищешь его.
Двор: виноградная лоза, мыло и соседские кухни
Старый бакинский двор был целым переплетением запахов. С каждого этажа доносился аромат какого-нибудь блюда, и на лестнице все знали, что соседи готовят на обед. Невозможно было просто пробежать мимо на улицу, когда в одной квартире жарили лук, в другой пекли хлеб, а перед праздниками откуда-нибудь тянуло сладкой выпечкой.
У самого двора тоже были свои запахи: прохладной тени под виноградной лозой, осыпавшихся спелых ягод шелковицы, политой водой земли и камня. Запах влаги, поднимавшийся после того, как летом двор сбрызгивали водой, до сих пор кажется лучшим «природным кондиционером».
Запах белья, развешанного на балконах, — отдельная история. Выстиранные вручную и высушенные на солнце пододеяльники и наволочки пахли мылом и немного морским ветром. Когда ночью прижимался к ним лицом, ощущал такую чистоту, которую сегодня не удаётся воссоздать никаким стиральным средством.
Тепло нашего дома, запах крытой беседки, места, где складывали постельные принадлежности, ковров, паласов, килимов, джеджимов и постелей в шёлковых и тканевых чехлах — всё это хранится в сокровенных уголках памяти. Там же остались одеяла, матрасы и наволочки, вобравшие солнечное тепло и высушенные ветром, безупречно чистые, подсиненные, накрахмаленные и пахнущие мылом.
Запах чая тоже был неотделим от двора. Под вечер где-нибудь закипал самовар, соседки за стаканом чая делились новостями дня. Пар, поднимавшийся над чаем, и негромкие разговоры создавали то самое сочетание запахов и звуков, с которым в детстве было связано чувство полной защищённости.
Школа и улица: мел, чернила и жареные семечки
Первый день сентября начинался с запаха, не похожего ни на какой другой. Мы чувствовали смешанный аромат новых учебников, бумаги, клея и чернил. Потом открывали окна, а класс наполнялся запахами меловой пыли, вымытого пола и стружки от только что заточенных карандашей.
В школьных коридорах пахло иначе: влажной шерстью зимних пальто, хлебом с колбасой, пирожками и булочками из столовой. Люди чуть постарше помнят ещё ароматы компота и супов. Из спортивного зала доносился запах резины и пыли.
На улице начинался другой мир. Характерный запах тепла и металла в вагоне метро, резиновых кабелей троллейбуса, нагретых автобусных сидений. Купленные у уличного продавца жареные семечки и арахис были ещё тёплыми в бумажном кульке. А летом запах ванили заставлял остановиться возле тележки с мороженым.
Запах того, на что собирал по копейке, всегда запоминается лучше.
Бульвар и Ичеришехер: влажный камень, кукуруза и летний вечер
День, когда мы шли на бульвар, считался праздником. По дороге запах моря становился всё сильнее, а затем к нему примешивались ароматы деревьев, зелени и влажных прибрежных камней. У бульвара был свой запах, в котором соединялись морской воздух, жареная кукуруза, сладкая вата и горячий асфальт.
Ичеришехер был совсем другим миром. В узких улочках чувствовался прохладный, влажный запах древних камней, которые словно не нагревались даже под летним солнцем. Между стенами смешивались запахи старых деревянных дверей и цветов в горшках.
Эльвин Джамалов
