Марина Цветаева… Женщина, превратившая свою жизнь в стихи, поэтесса, необыкновенная личность…
Вся её жизнь словно состояла из несостоявшихся встреч, расставаний, изгнаний, голода, любви, предательств и души, которой нигде не находилось места. Но из всего этого рождались такие строки, что, читая Цветаеву, человек прежде всего восхищался не её судьбой, а её голосом. Этот голос не был похож ни на чей другой.
Цветаева родилась в этот день, 8 октября 1892 года, в Москве, в семье, где царила атмосфера искусства и науки. Её отец, филолог и искусствовед Иван Цветаев, впоследствии стал одним из основателей Музея изящных искусств в Москве, а мать, Мария Мейн, была талантливой пианисткой. Мать хотела, чтобы дочь стала музыкантом. Однако Марина очень рано выбрала собственный путь — уже в шесть лет начала писать стихи. А свою первую книгу издала за собственный счёт, когда ей было всего 18 лет. И название у неё было неслучайным — «Вечерний альбом».
В душе Цветаевой с самого начала жила какая-то тревога. Обычного счастья ей было недостаточно.
Она любила любовь, но не покой
В 1912 году Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона. У них родилась дочь Ариадна. Позже на свет появился и сын Георгий. Эфрон любил её. Цветаева тоже была привязана к мужу. Но эта привязанность не закрывала для неё двери к другим людям, другим чувствам и другим возможностям. Любовь Цветаевой была необычной: порой она любила не столько самого человека, сколько чувство, которое он в ней пробуждал.
В её жизни были близкие отношения с поэтом Осипом Мандельштамом, а позднее — двухлетний роман с Софией Парнок. Отношения с Парнок оставили глубокий след в творчестве Цветаевой. Это была не просто история из личной жизни — она стала частью поэтического мира двух женщин. Цветаева посвятила Парнок цикл стихотворений «Подруга».
Борис Пастернак занимал в её жизни особое место. Отношения Цветаевой и Пастернака долгое время оставались любовью, жившей в письмах. Они переписывались годами. В своём воображении Цветаева создавала образ Пастернака, который был гораздо больше реального человека. Для неё он перестал быть просто человеком и превратился в недостижимую цель, далёкую страну, а возможно, и в ту самую «вторую половину», которую ей так и не суждено было обрести.
Их переписка стирала границу между поэзией и письмом.
Однажды Цветаева написала: ««Мне пару найти трудно — не потому, что я пишу стихи, а потому, что я задумана без пары, состояние парой для меня противоестественно: кто-то здесь лишний, чаще — я…». Возможно, в этих словах заключалась вся её судьба.
Дочь поэтессы Ариадна Эфрон в книге «Моя мать – Марина Цветаева» так писала об отношениях Цветаевой и Пастернака: «В двадцатые годы и в начале тридцатых, в период полной творческой зрелости, всё, что писала Цветаева, было от сердца к сердцу посвящено Пастернаку, обращено к нему и словно молитва направлено именно ему».
Безмолвное родство с Ахматовой
Особое место в литературном мире Цветаевой занимала и Анна Ахматова. Эти две женщины казались двумя противоположными полюсами русской поэзии. В стихах Ахматовой чувствовались тишина, точность и сдержанность, а у Цветаевой — ветер, буря, стремительный порыв, слово, вырывающееся из самой глубины души.
Но обе они стали золотыми поэтессами Серебряного века русской литературы.
Интересно, что между ними существовала удивительная духовная близость. Цветаева высоко ценила поэзию Ахматовой и посвящала ей стихи. Ахматова, в свою очередь, считала Цветаеву одной из выдающихся поэтесс своего поколения.
Впоследствии в истории литературы их имена стали практически неразделимы.
Две женщины, два совершенно разных поэтических голоса, одна тяжёлая эпоха… Одна говорила из самой глубины тишины, другая — прорывалась сквозь неё.
Их письма также продолжают жить сквозь время, оставаясь одним из ценнейших свидетельств литературной эпохи.
Ариадна и Ирина: вина, которую Цветаева не могла себе простить
После 1917 года жизнь обернулась к ней самой жестокой стороной. Эфрон отправился на военную службу. Цветаева осталась в Москве с двумя дочерьми.
Начался голод. Чтобы спасти детей, мать была вынуждена отдать их в детский приют. Там младшая дочь Ирина заболела и в 1919 году умерла.
Эта смерть оставила в душе Цветаевой рану, которая не зажила до конца её жизни. Она так и не смогла простить себя. Возможно, все её последующие слова «прости меня» отчасти были обращены и к той маленькой девочке.
Цветаева сумела вынести в жизни многое, но от собственной совести убежать не смогла.
В одном из стихотворений она выразила свои чувства так:
Как билась в своем плену.
От скрученности и скрюченности.
И к имени моему «Марина» – Прибавьте: «мученица
(Перевод: Ханым Айдын)
Изгнание, Париж и новые потери
В 1922 году Цветаева покинула Россию вместе с семьёй. Берлин, Прага, затем Париж…
Но для Цветаевой города никогда не были просто городами. Париж, как и в годы её юности, снова казался ей немного чужим, немного неродным.
Семья жила в нищете. Литературный труд оставался её основным источником дохода. Муж не мог работать, дочь Ариадна старалась помогать семье, выполняя различную работу, а сын был ещё маленьким.
В одном из писем Цветаева писала, что её семья «медленно умирает от голода».
Но, несмотря на всё это, внутри неё продолжал существовать другой мир. В нём были вокзалы, ночные фонари, люди, которых она ждала, и встречи, которым так и не суждено было состояться.
В одном из стихотворений она говорила:
Терпеливо, как щебень бьют,
Терпеливо, как смерти ждут,
Терпеливо, как вести зреют,
Терпеливо, как месть лелеют —
Буду ждать тебя
(Перевод: Ханым Айдын)
Возвращение на родину, обернувшееся трагедией
В 1939 году Цветаева вернулась в Советский Союз. Но возвращение на родину не стало для неё спасением. Напротив, оно положило начало новой трагедии.
Её дочь Ариадну арестовали. Муж Сергей Эфрон также был арестован, а впоследствии расстрелян. Спустя много лет Ариадну реабилитировали.
Сама Цветаева уже не была прежней. Голос её поэзии постепенно затихал. Она занималась переводами. Её произведения не принимали к публикации.
Женщина, которая когда-то смогла найти деньги на издание собственной книги, теперь обращалась с просьбой принять её на работу посудомойкой в столовую Литературного фонда.
А затем была Елабуга… 31 августа 1941 года.
В возрасте 48 лет Цветаева покончила с собой.
После неё остался один из самых самобытных, трагических и бунтарских поэтических голосов русской литературы.
Одно из последних писем Цветаевой было адресовано сыну. Казалось, в нескольких словах она попыталась выразить всю свою жизнь: «Прости меня…»
Возможно, именно это слово Цветаева искала на протяжении всей своей жизни.
Прощение, понимание… И самое главное — любовь к ней такой, какая она есть.
Ведь для Цветаевой любить человека не означало принимать лишь его спокойную, удобную, понятную всем сторону. Она хотела, чтобы любили и бурю, бушевавшую внутри него.
Возможно, именно поэтому её стихи не устаревают и спустя сто лет.
Потому что Цветаева была не просто женщиной своей эпохи. В её душе жил целый мир, не умещавшийся в рамки ни одного времени.
Возможно, её символом мог бы стать ветер. Ведь ветер невозможно удержать. Как невозможно было удержать и Цветаеву.
Её можно только читать, слушать и пытаться понять — пусть даже с опозданием.
И, возможно, всю свою жизнь она верила в одно: «Любите мир — во мне, не меня — в мире».
Ханым Айдын
