В самом сердце Ичеришехер, среди узких улочек и каменных домов, стоит мечеть, которая будто специально создана для споров историков. Ее официальное имя — мечеть Мухаммеда ибн Абубекра. Но весь Баку знает ее иначе: Сыныг-гала — «Разрушенная башня» или «Сломанная крепость».
Почему именно башня и почему крепость? Отчего в названии нет «разбитого минарета» или «разрушенной мечети»? Оказывается, ответ куда сложнее и таинственнее, чем привычное объяснение о пушечных выстрелах XVIII столетия.
Сегодня Сыныг-гала выглядит скромно: небольшой зал, мощный цилиндрический минарет, строгие формы, почти полное отсутствие декора. Но именно эта простота сбивает с толку. На стене мечети находится арабская надпись: «Это здание мечети приказал построить устад ар-раис Мухаммед, сын Абубекра, в 471 году хиджры». 471 год хиджры — это 1078–1079 годы. Именно поэтому десятилетиями считалось, что перед нами один из самых древних минаретов Северного Азербайджана.
Но современные исследования показывают: надпись старше самой мечети. Камень с текстом — вторично использованный. Его просто вмуровали в более позднюю постройку. Значит, либо мечеть перестраивали, либо на этом месте существовало совсем другое здание.
По официальной версии, в 1723 году эскадра Пётр I подошла к Баку во главе с адмиралом Матюшкиным. Город отказался сдаваться, началась бомбардировка. Один из снарядов якобы сбил верхушку минарета. Отсюда и название — «сломанный». История впечатляющая, но вызывает сомнения. Почему тогда в названии фигурирует слово «гала» — крепость, а не минарет? Почему подобные повреждения не получили другие постройки? Почему народная память зафиксировала именно «разрушенную башню», а не «обстрелянный минарет»?
Историки предложили иную, куда более радикальную версию.
Минарет Сыныг-гала: массивный, сравнительно низкий, с узкими щелевидными окнами, с тяжелым силуэтом.
Исследователь Иван Щеблыкин еще в 1930-х писал: этот минарет больше похож на наблюдательную башню, чем на классический минарет. Его поддержал искусствовед Леонид Бретаницкий: по пропорциям он напоминает центральные башни крепостей Абшерона.
Но самое важное — размеры: высота около 22,5 м, диаметр ствола 4–3,8 м. Это параметры минаретов XV века, а не XI. Кроме того, под поясом сталактитов проходит круговая надпись, аналогичная минаретам: Джума-мечети Баку, минарету Дворец Ширваншахов.
Все они относятся к эпохе ширваншахов XV столетия. Таким образом, минарет Сыныг-гала относится к тому же времени, что и современная мечеть, то есть к периоду не раньше XV века.
Что находилось здесь в XI веке?
Археологические разведки показали: под мечетью скрыто более древнее прямоугольное сооружение размером примерно 9 × 8 метров. Оно было массивным, с толстыми стенами, и стояло на линии древних городских укреплений. Иными словами, здесь располагалась оборонительная башня, встроенная в крепостную стену. С народными преданиями эта версия удивительно совпадает. Местные жители старшего поколения города рассказывали, что на этом месте когда-то был храм огнепоклонников, позже — башня, и лишь затем мечеть. Подобные легенды существуют и о Девичьей башне, и о Джума-мечети.
Первый этаж Сыныг-гала и сегодня не похож на мечеть: там нет михраба, зато присутствуют архитектурные элементы, напоминающие дохристианские и доисламские культовые пространства.
Когда башня оказалась разрушенной? Историки связывают катастрофу не с пушками, а с землетрясением 1668 года, которое стерло с лица земли Шамахы и ощущалось в Баку с силой 7–8 баллов. Косвенные факты говорят сами за себя: в слоях Дворца Ширваншахов обнаружены каменные завалы, сохранились надписи о восстановлении Джума-мечеть вскоре после этих событий, камни разрушенной башни были сразу же использованы в строительстве мечети.
Именно тогда, вероятно, появилось название Сыныг-гала — «разрушенная башня». А когда рядом возвели минарет, имя по инерции перешло уже на него. Заказчик мечети явно стремился придать ей статус главной городской святыни. Для этого использовали древний камень с надписью XI века, выбрали строгий куфический шрифт, спроектировали минарет по образцу самых престижных сооружений.
Даже востоковед Василий Бартольд, увидев здание, принял его за старую соборную мечеть Баку. Ироничность ситуации в том, что народ прекрасно помнил: мечеть и минарет не такие уж древние. В заблуждение были введены лишь ученые.
Сыныг-гала — это не «сломанный минарет». Это память о разрушенной средневековой башне, существовавшей здесь задолго до нынешней мечети. Минарет же — относительно поздний, вероятно XV века. Версия о пушечном выстреле Петра I — не более чем легенда.
Сыныг-гала — это не рассказ о повреждённой башне. Это история о трудном времени, через которое прошёл Баку. Город менял хозяев, веры, границы и языки, но оставался самим собой. Башни рушились, мечети перестраивались, надписи переносились, легенды наслаивались одна на другую. Именно в этих слоях рождалась настоящая биография Баку.
Гаджи Джавадов
